А ткачев молитва ефрема сирина

Самое подробное описание: а ткачев молитва ефрема сирина - для наших читателей и подписчиков.

Протоиерей Андрей Ткачёв. Молитва св. Ефрема Сирина.

Господи и Владыко живота моего,

Дух праздности, уныния, любоначалия и празднословия не даждь ми.

Дух же целомудрия, смиренномудрия, терпения и любви даруй ми, рабу Твоему.

Ей, Господи, Царю!

Даруй ми зрети моя прегрешения,

И не осуждати брата моего

Яко благословен еси во веки веков.

Ее читают и в храмах, и в домах на протяжении всего поста. И объяснена эта молитва, казалось бы, глубоко и подробно. Но суть святых вещей, суть слов, рожденных Святым Духом, такова, что по мере изучения и истолкования открываются новые оттенки и грани смысла.

Обратим внимание на то, что в этой молитве речь идет о духовной борьбе, то есть о такой борьбе, где один дух противостоит другому. Дух «целомудрия, смиренномудрия, терпения, любви» дай мне (просит человек словами святого Ефрема), а «дух праздности, уныния, любоначалия и празднословия» не давай. На языке Библии «не давай» может означать «не допусти». Так и в молитве Господней «не введи во искушение» означает «не допусти впасть в искушение»

Это может показаться назойливым напоминанием, но скажем еще раз о том, что пост – это духовная борьба, а не гастрономическое явление. Один дух, то есть один духовный настрой и образ мыслей, противостоит здесь другому духу. И тот и другой дух ведут борьбу за право поселиться в духе человека, о котором ап. Павел сказал: «И ваш дух, и душа, и тело во всей целости да сохранится без порока в пришествие Господа нашего Иисуса Христа» (1 Фес. 5: 23).

Итак, целостный человек – это единство духа, души и тела, сохраняемое без порока. Подобная целостность у святого Ефрема называется «целомудрием» и поставлена в начало всех благих прошений. Это не только удаление от блуда во всех его разновидностях, но цельность человека, единого в делах, словах и мыслях. Молитвенная просьба, таким образом, заключается в том, чтобы дух человеческий воспринял в себя дух добродетелей и оградился от духа греховного.

Есть короткая притча Христа о закваске, которую женщина вложила в три меры муки, доколе не вскисло все. Три меры муки это и есть дух, душа и тело, которые должны соединиться под действием «закваски» Святого Духа.

А что же «иной дух»? Он стремится влезть в человека, чтобы родить свою модель поведения и мышления. Человек – существо умное, и, следовательно, грехи у него гнездятся в умной сфере, а не в телесной. Через телесную сферу грехи лишь только проявляются. Есть, к примеру, блуд, но есть и «дух блуда». Вот читаем у Осии: «Дела их не допускают их обратиться к Богу своему, ибо дух блуда внутри них, и Господа они не познали» (Ос. 5: 4).

Так же можно мыслить обо всех грехах. Есть чревоугодие, а есть дух чревоугодия – обжорства и лакомства. Есть хорошо известный по нынешним временам дух стяжательства, зависти, несытости. Этот дух представляет уму деньги в качестве высшей ценности и посягает на то, чтобы всему назначить цену, даже вещам бесценным по определению. По душам целых поколений сей дух пронесся с разрушительной силой урагана, и именно духовное противостояние способно ему сопротивляться. Все остальное не действует: с ветром, как известно, шашкой не повоюешь.

Человеку, положим, ничего не надо, все для жизни у него есть. Но зашел человек в супермаркет, хлынули на него призывы рекламных акций, вид товарного изобилия, втянул человек носом сладкий воздух, пропитанный ладаном маммоны, и вот ему уже все надо, всего хочется. Что это? Это пример вторжения в сознание особого духа и пример победы этого духа над человеком.

Так что святой Ефрем отрывает нас от плоти и уводит в более тонкие сферы, где совершаются самые важные события жизни, самые катастрофические поражения и самые героические победы.

Отметим также, что в этой молитве упоминаются грехи не самые явные, не самые бросающиеся в глаза. Казалось бы, подумаешь – празднословие. Что такого особенного? Или – праздность. В этом перечне нет ни пьянства, ни обжорства, ни гнева с раздражительностью, ни парения ума на молитве. Нет многого, в чем регулярно каются православные люди. Очевидно, преподобный – человек опытный, и свою молитву он преподносит нам как плод своего подвижнического опыта.

Подвижнический опыт заключается вначале в отсекании грубых и явных грехов. «Не пью, не курю, матом не ругаюсь». На этой стадии может родиться благодушие и уверенность в собственной святости. Но это – у людей глуповатых и поверхностных. Подвижнический же опыт влечет человека дальше, и там, куда он человека влечет, грех открывается взору, как тончайшие сети, разбросанные повсюду. Шагу нельзя ступить, не зацепив одну из нитей, а эта нить тянет другую, а та – третью, и… коготок увяз – всей птичке пропасть. Становятся заметны и связи между грехами и страстями, так что уже нечто казавшееся ранее маловажным теперь видится как начало пути, ведущего в пропасть.

Первое, что названо святым Ефремом, это «праздность», вернее «дух праздности». Для подвижника праздность – это сон на посту. Подвижник должен непрестанно чередовать полезные труды – молитву, труд, чтение, чтобы всегда быть подобным котлу, стоящему на огне. На горячий котел, по слову Пимена Великого, мухи не садятся. И тогда оку духовного труженика открывается, что «дух праздности» есть один из господствующих духов современности. Не трудиться и не учиться хочет «усредненный» современный человек, но отдыхать (от чего?), накапливать впечатления, расслабляться. Не будь этой самой идеи праздности и стремления к ней, как к подлинному счастью, грех не маршировал бы так победно по улицам городов «цивилизованного» мира.

Но наш мир есть не только мир «расслабляющийся». Он же есть и мир унывающий. Само веселье нынешнее зачастую свидетельствует о глубоком надрыве в душе человека. Это не народные гулянья после сбора урожая. Это попытка забыться или раствориться в шуме. Депрессии, нежелание жить, потемки сознания, от которых спасаются наркотиками и алкоголем, то есть еще большими потемками, это же болезни века. Действительно: «Не плоть, а дух растлился в наши дни, И человек отчаянно тоскует…»

Уныние есть язва лютая, быть может, лютейшая. Серафим Саровский говорил об этой страсти как о самой тяжелой. Куда бы ни бежал, принесешь ее с собою. Чем больше будешь стремиться к веселью и легкости, тем на более тяжкие приступы уныния себя обречешь. Оно не уйдет, вспугнутое твоим смехом. Оно терпеливо постоит за спиной, подождет, а когда устанешь смеяться, снова возьмет за горло. Воистину, мы вступили в эпоху, когда молитва святого Ефрема стала нужна всем без исключения.

Любоначалие же, это, просто говоря, желание начальствовать, властвовать, управлять. На каждой руке по пять пальцев и все – указательные. Пушкин не зря назвал эту страсть «змеей сокрытой». Есть ведь многие, кому командовать некем. Но дайте им в подчинение на один только день пару человек – и вы удивитесь рвению и административному восторгу! А домашний деспотизм не отсюда ли растет, когда маленький человечек тиранит домочадцев, реализуя свои наполеоновские комплексы? На работе он – паинька и почти ангел, а дома – лев, выбежавший из клетки. Говорят, хочешь узнать человека – дай ему власть. А я бы сказал, что не надо так испытывать человека. Это опасный эксперимент. Пусть лучше молится человек молитвой Ефрема Сирина. Она его на сто процентов касается.

И еще одна грань становится заметна. Простые профессии нынче не в чести. Деток двигают в юристы, в менеджеры, в банковскую сферу. То есть туда, где «рулят процессом», а не гвозди забивают. Скоро десять банкиров выстроятся в очередь к одному электрику, потому что банкиров будет больше, чем электриков или столяров. А корень все там же – в любоначалии, в страсти к белым рубашкам, кожаным портфелям, служебному транспорту и высоким мыслям о личной значимости. Отче Ефреме, моли Бога о нас!

Все три духа, упомянутые выше, и поведенческие модели, этими духами созданные, открыто бросаются в глаза. Можно ожидать, что и четвертый дух не стоит особняком, но встроен в систему. Так оно и есть! Дух празднословия завершает перечень, и он же, как дым, плотным облаком покрывает нашу жизнь.

Празднословие – это свобода слова при отсутствии мысли. Говорить «просто так» нельзя. Это все равно, что есть, не чувствуя голода, и этим разрушать здоровье. Празднословие – враг молитвы, враг тишины, враг серьезных мыслей. Его одного хватит, чтобы оказаться в аду, поскольку «за всякое слово праздное дадут ответ люди в день судный».

Мы, сами того заранее не желая, увидели, что в четырех страстях, названных святым Ефремом, пред нами предстали не просто четыре греховных духа. Предстал перед нами некий один дух, впитавший в себя все другие. и дух этот – дух мира сего. Это дух мира праздного, тоскливого, болтливого, высокомерного и, как ни странно, уверенного в себе. В этом противоречивом и больном мире мы живем, дух этого мира смешивается с воздухом, которым мы дышим, и травит нас постоянно. Так как же нам не бежать со всех ног в храмы Божии? Как же нам оставаться в бездействии?

Слава Богу, введшему нас «во пречестные дни сии».

Приступим в святые дни поста к Богу с верой и дерзновением. Будем часто приносить Владыке жизни нашей прошения об исцелении нашего сокровенного внутреннего человека. Молитвы собственные сочинять не будем. По большей части, все нужное уже сказано. Нужно лишь потрудиться понять и усвоить смысл церковных молитвословий.

Местная религиозная организация православный приход Пантелеимоновского храма

г. Жуковского Московской области Московской епархии Русской Православной Церкви

При использовании материалов с сайта ссылка на Пантелеимоновский благовест обязательна

О слове в свете молитвы Ефрема Сирина

Златоуст замечает, что велика благость Бога, Который будет нас судить не по чужим словам о нас, но нашим собственным. Вот один из мессианских текстов Исайи: «Будет судить не по взгляду очей Своих и не по слуху ушей Своих решать дела. Он будет судить бедных по правде, и дела страдальцев земли решать по истине; и жезлом уст Своих поразит землю, и духом уст Своих убьет нечестивого» (Ис. 11:3-4) То есть не к сплетне приклонится ухо Судьи, но суд будет истинным, и наши слова, а не слова других о нас вынесут нам приговор – оправдательный или осудительный.

Еще говорит Иннокентий (и в этом дополняет Златоустовы слова о суде), что из всех сказанных нами слов можно вполне составить наш правдивый портрет. Это будет точный портрет внутреннего человека, который и будет судим.

Можно ли что-то сказать в свое оправдание? Можно.

Мы родились в празднословную эпоху, когда слово обесценилось изнутри и превратилось в «прикрасу неправды». (Иак. 3:6) В этой эпохе мы сформировались и воспитались, к смраду ее принюхались с детства и сочли его за здоровый воздух. Только по мере прикосновения к нам Духа, Который «дышит, где хочет» (Ин.3:8) мы можем ощутить иную жизнь и переоценить эту. Теперь, когда Дух совершил прикосновение и дохнул, мы знаем, что безмерно виноваты в слове. Мы не сказали нужных слов и сказали ненужные. Как оправдаться? Если ты должен деньги, верни деньги. Если же виноват в слове – рассчитайся словами. Одни слова нужно заменить другими, некоторые вовсе вычеркнуть, вытереть из сознания, и полюбить разумное, посильное молчание.

Слову нужно постараться вернуть изначальное достоинство. Если мы разучимся прислушиваться к урокам Соломона, Давида, Павла и Иакова, то пусть поучат нас лакедемоняне или жители африканских джунглей. Что до первых, то у них вместо денег (деньги спартанцев были тяжелы и громоздки, над чем смеялись все окрестные народы) была валюта слова. Люди с детства учились втиснуть большой смысл в малые звуки, так чтоб слово было делом. «Если мы войдем в ваш город», – писали однажды в послании неприятели, – «мы сожжем ваши дома, заберем все, что увидим, изнасилуем женщин и юношей сделаем рабами». Спартанцы ответили: «Если…»

Что же до жителей тропических лесов, то эти удаленные от промышленной и информационной цивилизации люди не удалены от глубокого восприятия жизни. Им известна целебная и разрушительная сила человеческих слов. Так есть племена, которые прежде нежели срубить дерево кричат на него. Криком они «убивают душу» дерева, а потом уже рубят его умершее тело для своих нужд. Мы можем улыбнуться в ответ на наивность дикарей, но разве мы не убиваем друг друга словами ежедневно? Просто мы делаем это, походя, по злобе и наивности одновременно, а те – сознательно и ради выживания. Другие «лесные люди» если поймают в силки животное для продажи европейцам (обезьяну, например) то усмиряют ее разговорами. Привязывают, скажем, к столбу, садятся вкруг и начинают разговаривать с животным. Чаще это делают женщины, в процессе домашнего ремесла. Вот так шьют или плетут что-то и разговаривают с пленной обезьяной. Через несколько дней животное будет сломленным и совсем ручным. Это потому что слушать человеческую болтовню без перерыва и остаться здоровым не способен ни один представитель фауны.

Я говорю это на тот случай, если действительно мы станем неспособны учиться у Библии и Предания. Тогда европеец, с кинокамерой в руках проникший в самые отдаленные уголки мира, получит неожиданно живые уроки нестандартного для него пользования словом от людей, не разговаривающих по мобильному телефону. Но лучше учиться у Бога и Его слова. Вот Екклесиаст в третьей главе перечисляет длинный ряд противоположных занятий, для которых есть свое время под небом. Это время разрушать и время строить; время плакать и время смеяться; время сберегать и время бросать. Среди них есть время молчать и время говорить (Еккл. 3:7). Но вот, что интересно. Ни одной парой из перечисленных занятий нельзя заниматься одновременно, и только неправильное пользование языком позволяет много говорить и ничего не сказать. Кому еще как не нам это сегодня известно по политическим дебатам, по ток-шоу, по бесполезным конференциям и собраниям, где каждый доклад действует как снотворное, а общее количество докладов – что пилюль в баночке. Душа современного человека, чтобы выдержать шквал выпущенных в нее ненужных слов, должна отвердеть, одеться в панцирь. Так она и делает, черствея и становясь жесткой, как верблюжье копыто.

А между тем задача остается та же: нести Благую весть людям, не зависимо от того, жесткое в них сердце или нет, доверчивы они к сказанному слову или совсем друг другу верить перестали. Мы находимся в самом удобном периоде времени для того, чтобы научиться молчать и научиться говорить. Тот дух празднословия, в котором мы плаваем, как рыбы, святой Ефрем учит заменять на выпрашиваемый у Бога дух целомудрия, смиренномудрия, терпения и любви. Заметим, что дух этих упомянутых добродетелей немногословен.

Молчаливо целомудрие в противоположность словоохотливому разврату. Тихо ведет себя смиренномудрие, тогда как гордость не может не говорить о себе. Молчит терпениев то время, как нетерпение наполняет воздух криками и воплями. Ну и любовь «никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится» (1 Кор. 13:8)

25 марта 2013 г.

скрыть способы оплаты

скрыть способы оплаты

Игум/ Нектарий (Морозов)

От слов твоих…

Игумен Нектарий (Морозов)

«За всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда» (Мф. 12: 36). Откуда такая строгость к словам? Точнее не к словам даже, а к нам – грешным и немощным людям? Что же это – и не говорить, может, лучше вообще ничего?

Первая строчка Первая строчка

Протоиерей Андрей Ткачев

Речь – о молитве святого Ефрема, чтение которой скоро надолго пресечется. «Дух праздности, уныния, любоначалия и празднословия не даждь ми». Хочется представить образ человека, который допросился до обладания желаемым. Каков будет этот человек?

Как оценить с духовной точки зрения стихотворение А.С.Пушкина на молитву св. Ефрема Сирина? Как оценить с духовной точки зрения стихотворение А.С.Пушкина на молитву св. Ефрема Сирина?

Иеромонах Иов (Гумеров)

Как Вы оцениваете с духовной точки зрения стихотворение А.С.Пушкина на молитву св. Ефрема Сирина?

Подпишитесь на рассылку Православие.Ru

Рассылка выходит два раза в неделю:

  • В воскресенье — православный календарь на предстоящую неделю.
  • Новые книги издательства Сретенского монастыря.
  • Специальная рассылка к большим праздникам.
Оценка 4.7 проголосовавших: 17
ПОДЕЛИТЬСЯ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here