Пение как молитва

Самое подробное описание: пение как молитва - для наших читателей и подписчиков.

Учимся петь молитвы все тексты песен

Отче наш, Иже еси на небесех!

Царю небесный, Утешителю Душе истины, . Читать текст →

Помилуй нас, Господи, помилуй нас, . Читать текст →

Тропарь празднику Богоявления, глас 1: . Читать текст →

Царице моя преблагая, надеждо моя . Читать текст →

Достойно есть яко воистину блажити Тя, . Читать текст →

Воскресение Христово видевше, поклонимся . Читать текст →

Царице моя преблагая, надеждо моя . Читать текст →

Под Твою милость прибегаем, Богородице . Читать текст →

1 Верую во единаго Бога Отца, . Читать текст →

Богородице Дево, радуйся,

Взбранной Воеводе победительная, яко . Читать текст →

Тело Христово приимите, Источника . Читать текст →

Тело Христово приимите, Источника . Читать текст →

Христос воскресе из мертвых, смертию . Читать текст →

Права на тексты песен, переводы принадлежат их авторам. Все тексты и переводы представлены для ознакомления.

О МОЛИТВЕННОМ ПЕНИИ НА КЛИРОСЕ.

Как известно, критиковать легко. И особенно приятно. Потому что этот процесс неизбежно наделяет тебя статусом эксперта. Экспертом быть приятно, но. экспертов хватает. Работать некому. Поэтому я призываю подойти к вопросу анализа молитвенного пения с сугубо профессиональных позиций.

И вот смотришь на доску с фигурками, а память услужливо подсказывает тебе – “вот этот настоятель ОЧЕНЬ любил Веделя. а этот – просил только подобны, и оба – были замечательными батюшками. Кто же прав?” Фигурки попросту теряют свой цвет, ибо разные люди по разному к ним относятся.

Другое сердце уже давно – фарисейское. Кто такой фарисей? Это вовсе не злодей. Это человек, выполняющий предписания своей веры и довольный этим. Он изучил и выполнил правила, он молодец, он может теперь и других оценивать по собственным критериям. Ну, чтобы сравнить, насколько он крут относительно других верующих. Фарисей – это духовный бухгалтер, слишком полюбивший правила и предписания, испытывающий удовольствие от факта, что мир вокруг наконец-то прост и понятен, и на каждую ситуацию есть свое однозначное правило.

Так как же современное академическое пение может считаться не молитвенным, если само академическое пение было создано в церковной ограде? Ответ лежит на поверхности.

Естественно. Если допустить, что чужая красота еще и молиться не мешает, что остается “нам”? Допустить, что мы “попросту хуже”? Ну уж нет! Пусть у нас не такие голоса, но зато наше пение лучше помогает молиться!

Прихожане говорили “Господи, помилуй. Под их пение молиться невозможно (!), как хорошо, что вы приехали попеть у нас”. В чем секрет? В том, что выдающийся профессионал с красивым голосом грамотно подберет репертуар. В нем будут и гласовые подобны, и сами гласы будут звучать, как нежная ласка пространства храма, будут в программе и яркие пятна (ревнители назвали бы их концертными), служба будет иметь и моменты отдыха для ушей, и моменты взрыва ликования, и общий эффект будет восхитителен – люди со слезами на глазах будут подходить и благодарить.

И снова о том, как научиться хорошо петь…на клиросе.

Здравствуйте мои родные и неутомимые обучающиеся гласовым песнопениям у меня на блоге http://anfir70.ru/

Мне приходят от вас многочисленные письма на электронный адрес моей почты и у многих из вас очень схожие вопросы в плане пения и разучивания стихирных и тропарных гласов. И особенно часто возникает вопрос о том, как научиться хорошо петь.

Как научиться хорошо петь?

Многие из вас пишут мне о том, что не получается петь свободно, что часто зажимается горло при пении, что сбиваетесь со своей партии на другой голос. И даже если со мною в аудио — уроке вы поёте и у вас получается, то придя в храм и начав во время богослужения петь на клиросе, у многих возникает некий спазм в горле или зажим.

Почему так происходит? Как удержать на клиросе свою партию и не «уплыть» интонационно к соседу? И когда же всё — таки можно будет запеть на клиросе свободно и непринуждённо, наслаждаясь пением и славя Бога-Отца-Вседержителя?

Не секрет, что музыка — это очень сложный пласт обучения, ведь постигать азы и оттачивать своё мастерство музыканту приходится на протяжении всей своей жизни. Юный музыкант учится от семи и более лет в начальной музыкальной школе, затем его творческое образование продолжается в средних и высших музыкальных учебных заведениях.

Ваша покорная слуга не есть исключение. Я до сих пор учусь и совершенствую свой профессионализм в церковном пении. И хотя прошла весь этот путь от юного до зрелого музыканта, мне ещё предстоит улучшать и улучшать наше пение в храме. Ведь мне довелось лишь постичь верхушки того великолепного айсберга, что называется пением в церкви, пением на клиросе и пением вообще.

Так как же всё таки научиться хорошо петь на клиросе?

Про молитву не буду здесь упоминать, так как проговаривание богослужебного текста даже человеком не воцерковлённым будет отчасти молитвой, а вы, мои дорогие, наверняка все очень верующие и давно воцерковлённые. Думаю, что с этим у вас всё в порядке.

Но чтобы научиться грамотно и правильно петь на клиросе, недостаточно одной лишь молитвы или одних только музыкальных навыков. Здесь как у айсберга вся глубина скрыта от глаз. Мало обладать всего лишь знанием нотной грамоты. Нужно понимать суть богослужения, хотя бы примерно знать о чём или для чего то или иное песнопение или богослужебное действие.

Но и одно только знание всех церковных основ православного богослужения не даст вам полных знаний по пению церковному. Потому что это всего лишь одна сторона того самого айсберга. Чтобы начать хорошо петь на клиросе, нужно просто начать… петь (на этом самом клиросе).

Конечно, ни один регент — псаломщик не допустит вас сразу петь на клиросе. Сначала вы постоите и помолчите, мысленно пропевая с тем или иным голосом свою партию. Затем, после нескольких занятий (если регент проводит спевки), вам будет позволено петь простенькие гласовые песнопения, которые вы успели усвоить или, например, Ектении.

Практика, практика и ещё раз практика.

Но вы никогда не научитесь петь, если НЕ БУДЕТЕ ПЕТЬ. Раньше у вас были оправдания. Вы могли сказать о том, что не умеете петь потому что вас никто не учит. Сейчас нет никаких оправданий. Материал по церковному пению выложен у меня на блоге и продолжит пополняться песнопениями как гласовыми, так и неизменяемыми на богослужениях.

Просто берите и учите. Учите так, чтобы попроси я вас, подняв ночью спящего, спеть пятый стихирный или восьмой ирмосный гласы, и вы без сучка и задоринки могли бы это сделать. Свой голос, тот, которым на клиросе поёте. В своей тесситуре или тональности, но точно и чётко свой напев. А то ведь как ещё бывало у моих студентов, когда я преподавала в НПДУ.

Лучше качество, чем количество.

Учит, учит, некая Маруся первый тропарный глас. Выучила второй голос — спела. К следующему уроку учит первый. Тоже спела — значит сдала. А потом я её прошу вновь вспомнить второй голос и спеть мне. Так вот она его уже не помнит… забыла или сбивается при пении на первый, который только что мне сдала.

Вот и получается, что не выучен гласовый мотив. Не споёт такая певчая на клиросе, так как собьётся в пении сама и собьёт всех остальных своим неправильным звучанием. Не навреди! Что же ты делаешь? Это же храм! Поём Богу и всем Святым с Богородицею.

А если ты ещё и управляешь клиросом, то гласы тебе нужно знать на 300% лучше, чем твоим подопечным, что поют рядом. Развивать голос, чтобы суметь перепеть тех, кто «заедет» вдруг не туда, а ты своим голосом «вывезешь».

Нельзя плохо. Нужно отлично, великолепно, божественно, одухотворённо… Какой тут…одухотворённо. В ноты бы попасть и напев нужный текущего гласа вовремя вспомнить. Вот и получается, что не до божественности и одухотворённости тут… А зря. Лучше бы вообще пение на клиросе никогда в жизни не начинать, чем вот так…небрежно.

Не всё так плохо, мои родные. Я чуть — чуть сгустила краски, но вы сами подумайте, допустимо ли в храме петь небрежно, плохо, не зная напевы и суть богослужения? Конечно нет, ни в коем случае не допустимо. Но это всё поправимо. Только трудом и усердием можно добиться хорошего пения на клиросе.

В пении, как и во всём нужна тренировка.

И не просто добиться, а удержать певческое мастерство и продолжить улучшать. Ведь нет предела совершенству. Поэтому, чтобы научиться хорошо петь на клиросе, нужно заниматься по аудио — урокам, распеваться каждый день и петь, петь, петь, петь, петь, петь, петь, петь… Нужно ОЧЕНЬ МНОГО ПЕТЬ.

Всё время, слушать гласы, а потом воспроизводить их голосом. Сначала мысленно пропевать, слушая тот или иной напев гласа, потом начать учить свою партию. Петь вместе с аудио. Петь, свободно открывая рот с точностью воспроизводя всю мелодию. Не получается точно воспроизвести (вы часто это и сами слышите), снова только слушайте миллион раз (шутка)

, а потом вместе со мною воспроизводите.

И вот когда на миллион первый раз, вы, слава Богу, запомнили свой голос в шестом тропарном, начинайте петь его самостоятельно, без включенного аудио. Петь, смотря в ноты, воспроизводя звуки точно интонационно и правильно вокально. Ведь для этого всё уже есть. От вас требуется только желание и бесконечное усердие в освоении гласов.

И ещё. Если возникают трудности или есть непонятность, ребята мои родные, есть волшебная штука под названием СКАЙП, где я могу наглядно вам показать ГОЛОСОМ и подкорректировать ваше пение. То есть вместе с вами ВЫУЧИТЬ какой то неполучающийся фрагмент гласа. Чтобы не сбиваться в пении на клиросе, учите НАИЗУСТЬ тот или иной напев, и будет вам счастье.

На богослужении вы будете сосредоточены уже на самом богослужении, а не на: «ой, а правильно ли я пою, а нужный ли голос, или напев, или звук издаю сейчас?» Всё в ваших руках, а Бог, видя ваше стремление обязательно поможет, как помог когда то мне. Абсолютно безграмотной в плане церковного пения и православного богослужения.

Зная гласовые песнопения, на клиросе можно спеть всю службу. Без нотных хоровых песнопений. Учите гласы и вы можете стать полезным в любом православном храме. И Бог нам всем в помощь.

Нажмите на кнопочки, сказав автору блога БлагоДарю:

Присоединяйтесь ко мне в социальных сетях:

Об авторе Алёна Семёнова

28 комментариев: И снова о том, как научиться хорошо петь…на клиросе.

Спасибо, Алена. Читаю Ваши статьи и понимаю, что все-таки я научусь петь на клиросе. Вы меня очень поддерживаете и вдохновляете. Сейчас жаль, подстыла немного, только поправлюсь и снова ПЕТЬ.

Бог в помощь, Настя. Конечно научитесь. Только занимайтесь и очень желайте научиться, то есть молитесь об этом. Спать ложитесь и представляйте себя поющей на клиросе, просыпаетесь утром — то же самое.

Когда то моё желание стать регентом было настолько сильно, что я во сне тон задавала хору и дирижировала, идя по улице. Муж сначала «цыкал», а потом привык. Чего возьмёшь то с помешаной на клиросном пении?

Многократно петь. Это ключевая фраза. СпасиБо Алёна!

Не за что, Андрей

Вы, действительно, вдохновляете своей открытостью миру, любовью к церковному пению, терпением и доброжелательностью. Глядя на Вас и слушая Вас, хочется улыбаться и петь.

Благодарю, Лариса.

Здравтсвуйте, Алена! На спевках с регентом у нее дома я пою с ней в одну ниточку, а на службе — то выше, то ниже. Последний раз она мне сказала, что я пела не в той тональности. Что делать? Больше заниматься?

Больше заниматься, больше петь дома одной и с аудио. Распеваться каждый день, а на службе слушать регента так, чтоб уши наизнанку выворачивались….

Выходить с клироса мокрой (от усердия), тогда будет положительный сдвиг…Польза от Вас, а не бесполезный балласт в лице Вас и фальшь интонационная, исходящая из Ваших уст

О ,как Вы правы . Мой регент говорит тоже самое….нужно не стоять на месте ,а идти в перед ,работать с большим усердием ! И я благодарю Бога ,что влюблена в клиросное пение ,что это мое любимое дело ,работа ,а значит с Божьей помощью ,благодаря Вашим обучениям ,есть возможность красиво и правильно ,научиться прославлять Господа ,как подобает Его величию и славе . Спаси Вас Господи .

Благодарю, Елена Помоги Вам Бог.

Здравствуйте, Алёна. Совсем недавно меня благословили петь на клиросе. Но кроме моей влюблённости в церковное пение у меня ничего нет: я не знаю нот, , слух не важнецкий. С чего мне начать? Подскажите.

Здравствуйте, Марина. Начать с обучения пению на клиросе, здесь на сайте всё для этого есть

Мне достаточно было увидеть видео-урок «Распевка», чтобы понять: Вы профессионал своего дела. Спасибо за ваш труд. На сайте есть всё. Спаси Господи! Радости, мира и любви Вам.

Благодарю, Марина. Ещё немного не хватает. Но в общем, есть много чего, чем можно занять себя на ближайшие года полтора.

Благодарю, Марина.

Здравствуйте, Алена! Давно искала, Спасибо Вам за сайт. Я на клиросе больше 10-ти лет, была чтицей, всегда боялась петь, т.к. считала, что нет ни слуха ни голоса, даже мирских песен не пела. Но Господь так управил, что на праздник Успения Богородицы, никто из певчих не пришел (бывшая регент вышла замуж, уехала, та,что вместо нее, слегла по болезни, третья уехала в монастырь на послушание). Представьте, подошел батюшка, благословил петь как могу, и я пела, как помнила. На литургии вообще напрочь забыла мотив херувимской и все было на одной ноте. Это был для меня УЖАС. Потом брала частные уроки по вокалу и сольфеджио, стала иногда заменять регента, батюшка хвалит. Но проблема в том, что у меня очень слабый голос, пою я сопрано, при пении чувствую дискомфорт, а альтом петь не могу,т. к. не развит гармонический слух, не могу держать свою партию. Очень хотелось бы петь грамотно и красиво, посоветуйте как мне быть в моей ситуации? Спаси Вас, Господь.

С чем именно связан у Вас дискомфорт при пении?

Гармонический слух можно развивать, было бы желание.

Здравствуйте,Алена! Спасибо вам за сайт, мне думается по нему можно самой научиться петь. вместе с вами. Подскажите, если о-очень хочется петь, но внутри какая-то зажатость, закрепощенность, как -будто ты хочешь громко закричать, но не можешь, потому что думаешь о том, что привлечешь внимание к себе, или потревожишь чей-то покой. Можно ли от этого комплекса как-то избавиться?

Спаси Господи за Ваш сайт! Батюшка благословил петь на требах, спевок у нас нет, хотя пою с регентом один на один, я первым, она вторым, постоянно сбиваюсь с голоса, пою очень недавно, спросить и посоветоваться не с кем, думаю может не стоит этим заниматься или если все-таки дома постоянно петь и получиться?! Дома пою я вторым и держу его,а в паре сбиваюсь .Очень пригодились правила по дыханию.

Научим петь на уровне мировых звезд за 10 уроков. Обратная связь по каждому уроку от профессионала. Постановка голоса, упражнения, правильное дыхание — все это поможет тебе раскрыть все грани, глубину и красоту голоса. В данном курсе раскрыты все тонкости и секреты профессионального вокала, собранные в течение 20 лет преподавания.

С нами ты гарантированно запоешь красиво и профессионально!

Я до слез хочу научиться петь !

Добрый вечер, Алёна! Мне очень нужен Ваш совет! городок у нас маленький, Храм прекрасный! Меня пригласили петь на клиросе. Завтра пойду первый раз, с Божью помощью! Скажите, на что обратить внимание и что нужно мне сделать в первую очередь, скажем, какой первый шаг сделать, чтобы этот опыт был для меня продуктивным?

Алена, скажите — есть ли какие-то методики позволяющие из ведомого стать ведущим голосом?

И еще подскажите где найти ноты, по которым поют Трисвятое сестры Свято-Елисаветинского монастыря под руководством Денисовой, — очень красиво звучит хотелось бы следя по нотам выучить партию сопрано. Само произведение в их исполнении у меня есть.

Здравствуйте, Алена! Спасибо вам за ваш прекрасный сайт! Он так необходим.

Я пою почти всегда одна — храм восстанавливается, певчих пока нет. У меня проблема с мокротой в горле — всегда стоит комок в горле, хочется откашляться и сухость, иногда першение. Несколько лет назад был тонзиллит, может из — за этого проблема. Полощу горло различными травками. Может у вас, профессионала, есть какое — то средство, которое бы мне помогло.

Алёна, благодарю вас за то, что верите в нас, начинающих. Это так важно. Отдельное спасибо за распевку. Она творит чудеса. Честно говоря, пока трудно разобраться в нюансах церковной службы, но я стараюсь. Нот не знаю, беру на слух пока. В идеале мечтаю выучить нотную грамоту. Спаси нас всех Господи! Удачи и процветания Вам!

Пение как молитва

Полемика вокруг книги Владимира Мартынова

«Пение, игра и молитва в русской богослужебной системе»

Камиль Чалаев: "Ключ к пониманию церковного книжничества"

Вторая книга композитора Владимира Мартынова (М., «Филология», 1997) воспринимается как продолжение предыдущей (История богослужебного пения. М., «Русские огни», 1994) и явно подразумевает, что читатель уже находится в курсе «исходных принципов данной исторической концепции». По словам автора, цель нового исследования — «преодоление музыковедческого заблуждения и доказательство того, что древнерусское пение входит в компетенцию богословия, литургики и аскетической антропологии». Музыка как игра, говорит Мартынов, есть способ существования человека играющего, а богослужебное пение как молитва есть способ существования человека молящегося.

Согласно Мартынову, вся система знаменного распева базировалась на движениях аскетической практики и не имела дискретности нотной структуры. Каждое знамя было отражением молитвенного акта и не несло в себе физической природы звука. Мартынов называет первым принципом распева мелодическое воплощение молитвенного континуума. Внутренняя духодвижность Иисусовой молитвы — зерно, из которого разрастается дерево всей системы богослужебных текстов. Второй его принцип — вариационность, порожденная соединением текстов, принадлежащих к различным богослужебным кругам. Суточный, седмеричный и годовой круги образуют все новые и новые варианты, создавая неповторимое своеобразие текстового континуума. Связывающий, третий принцип — центонность (т.е. «лоскутность» или мозаичность), координирующая повторение и вариантность в едином эффекте изменяемой неизменяемости или неизменяемой изменяемости.

Далее автор переходит к трем видам молитвы, трем типам движений души и трем принципам организации звукового материала. Первый вид молитвы — «возведение ума на небо», обращение человека к высшим небесным образам. Второй заключается в преодолении множественности сознания. Если в первом случае ум обращается к возвышенным, но внеположным ему образам, то во втором он как бы входит в самого себя, переключая внимание на сам процесс молитвы. Третий же есть «сведение ума в сердце», когда ум проникает в область, недоступную никаким образам.

Каждый из видов молитвы порождает особое ощущение времени и собственные формы организации временных структур. Кругообразное движение соответствует третьему образу молитвы, ибо каждое повторение Иисусовой молитвы «возвращает к себе». При втором ее образе борьба идет между принципами «постоянного возвращения к самому себе» и «постоянного ухода от себя к другому», то есть между кругообразным и прямолинейным движением, что дает в результате спираль. Стремление же молящегося субъекта к молитвенному объекту обеспечивает прямолинейное движение души, которое характеризует первый образ молитвы.

Каждый из принципов организации звукового материала представляет собою материализацию определенного типа пространственно-временных отношений. Так, осмогласие с его кругообращением мелодических структур делает человека ангелоподобным, а богослужебное пение — ангельским, не по принципу внешнего сходства, но по принципу внутреннего структурного подобия. Суточный богослужебный круг входит в состав более обширных по времени богослужебных кругов. Это значит, что цельной, завершенной мелодической структурой является не отдельное песнопение, не отдельная служба и даже не отдельный богослужебный круг, но вся реально звучащая совокупность мелодий, образующая систему распева. Распев, воспроизводя форму круга мелодическими средствами, становится воплощением сакрально-символического типа пространственно-временных представлений.

Принцип концерта, напротив, выдвигает новый тип связи текста и мелодической структуры: здесь каждая конкретная мелодическая структура напрямую связана с конкретным текстом. Связь мелодии с текстом переходит со структурного уровня на уровень представлений и эмоций. Звук как проводник телесного начала просто несовместим с бестелесностью ангелов — вот почему строительной единицей принципа распева, имитирующего небесное пение, является не звук — тон, а, по определению автора, «тонема», обозначающая не конкретный звук, но либо переход с одного звуковысотного уровня на другой, либо постоянное пребывание на одном и том же уровне. Последовательность тонем, не связанная никакой системой тяготений, вызывает ощущение не столько движения, сколько чистой длительности, переживание остановки времени, что осознается как соприкосновение с вечностью.

В третьей, последней главе книги речь идет об иконности богослужебного пения, о необходимых условиях его существования и, наконец, о невозможности его существования в условиях современного мира. Человек, чуждый аскетического опыта, не в состоянии увидеть разницу между музыкой и богослужебным пением, ибо их сосуществование в едином историческом пространстве затмевает их причастность к различным областям бытия.

Здесь автор переходит к судьбе древнерусской певческой системы в аспекте расцерковления мира. В XVII веке произошла смена парадигм сознания, культуры и мира. Простая и единая структура сознания, базис древнерусского мироощущения и мироустроения, превратилась в сложную и множественную структуру. Если раньше все земное должно было стать иконой небесного, то теперь все небесное должно стать лишь идеализацией земного. Земля как икона неба и небо как картина земли — вот две противоположные парадигмы культуры, порожденные двумя противоположными структурами сознания.

Исчезновение богослужебной певческой системы из церковной практики прошло незамеченным, ибо, по мнению Мартынова, само церковное сознание перестало ощущать разницу между богослужебным пением и музыкой. И то, что звучит ныне в церкви, есть не богослужебное пение, но музыка, приспособленная к нуждам богослужения.

Неординарная книга Мартынова являет пример научного подхода к проблеме древнерусского богослужебного пения с точки зрения православного исследователя. Но таким образом возникает парадокс: исследование подразумевает собой рассмотрение, по определению не строящееся на догмах и, следовательно, не могущее быть «право»-славным. Книга же декларирует подход, опирающийся на догматические аксиомы. При этом пессимизм расцерковления при диахроническом видении мировой истории кажется в какой-то степени обессмысливанием самой идеи спасения, обожения и возвращения духом к Создателю.

Мне представляется, что историческая концепция Мартынова может читаться по меньшей мере с двух точек зрения. С одной стороны, сегодняшнее прочтение немыслимо без разделения православного мира на «интегристов» и «новаторов», что после прошлогоднего сожжения книг «западных» богословов в Екатеринбурге уменьшает кредит доверия к институту, предназначенному отражать небесную иерархию, но не поступающемуся своим экспансивным менталитетом, который вводит православный мир в конфликт, а весь христианский — в недоумение. С другой стороны, разделение само по себе приводит к владению, и с этой точки зрения как Мартынов, ратующий за четкое разграничение понятий музыки и пения, уводит нас от соединения, так и мы, с идеей религии «гуманной» против «интегральной», являемся лишь скрытыми элементами разделения, чем компрометируется идея утверждения, а не навязывания истины.

В приоткрытой Мартыновым многоплановости богослужебного материала непосвященный читатель, привыкший к своей неотторжимости от сиюминутного молитвенного переживания, может быть, найдет ключ к пониманию всей запутанности церковного книжничества, в котором разбираются часто лишь регенты и псаломщики. В целом, книга Мартынова — отличное исследование и чтение для заинтересованных людей, и не мешало бы помечтать о ее переводе на французский и другие языки.

К вопросу о «тонемах»

Многие положения книг В.Мартынова завоевали, судя по рецензии К.Чалаева, немалую популярность. Во всяком случае, восторг перед трактовкой, например, крюка как «тонемы» ощущается явно. На мой взгляд, все это несколько подозрительно. С одной стороны, понятно желание отойти от простых толкований старинной крюковой системы записи как элементарного несовершенства, неразвитости музыкального мышления. Слишком много в прошлом, особенно в «красной» России, было примеров того, когда всему, что связано с религией, приписывалась архаичность, понимаемая исключительно как неразвитость, примитивность, убогость. Слишком мы, что называется, наелись убого-примитивистских трактовок, предлагаемых к тому же как очередной «кирпич в окно мракобесия» — т.е. религии.

Но само по себе отталкивание от старых установок еще не означает полной истины. Тем более что эти установки тоже не на голом месте выросли. Здесь было бы предпочтительнее внимательное, осторожное разбирательство. Например, как реферирует Мартынова К.Чалаев, «звук как проводник телесного начала просто несовместим с бестелесностью ангелов — вот почему строительной единицей принципа распева, имитирующего небесное пение, является не звук — тон, а «тонема», обозначающая не конкретный звук, но либо переход с одного звуковысотного уровня на другой, либо постоянное пребывание на одном и том же уровне». Из чего следует, что расчленение тонемы на составляющие ее звуки — это нежелательный процесс, свидетельствующий о начале десакрализации, расцерковления.

Но реальная история говорит об ином. Известно, что в истории знаменного роспева была два периода — «старого» и «нового» роспевов. Так вот, история «нового», начавшаяся приблизительно в конце XV века, характерна именно тяготением к расчленению крюков-тонем на звуки! На рубеже XV-XVI веков появляются «розводы» — изъяснения более простыми знаками сложных мелодических украшений — фит. В певческих «азбуках» к началу XVI века появляются толкования, явно говорящие о мысленном раздроблении тонем на первоэлементы — звуки. Параллельно этому розводы нарастают и к концу XVI века занимают немалое место. Тогда же появляются и пометы, указывающие на высоту звука. Таким образом, крюк-тонема оказывается расчлененным и на горизонтальном, и на вертикальном уровнях, и выглядит это как естественный финал давно начавшегося процесса. Спрашивается, когда же в таком случае началась десакрализация, отход от стремления к ангелоподобному пению? Явно не при Петре. И не при Алексее Михайловиче. Когда же? При благочестивом Феодоре Иоанновиче, когда в ход пошли розводы и появились пометы? Или еще раньше — при Иване Грозном? Или даже при его деде Иване III, в конце XV века, когда розводы только появились?

Теперь посмотрим, что же было во времена «раннего» или «старого» знаменного роспева, когда вроде бы дробления не было и «тонемность» соблюдалась. «Новый» роспев развивался, судя по рукописям, довольно бурно, да и был далек от «старого». Зато «старый», судя опять же по плохо читаемым рукописям, практически не менялся веками — с XII-го по XV-й. Но. это только по рукописям. В реальной практике бытования крюков-тонем есть не вполне понятные места. Так, некоторые крюки или их комплексы (так называемые лица) изменяют свое музыкальное значение в зависимости не только от гласа, но и от места в песнопении. И это странно. Ибо, состоит ли то или иное песнопение из нот или тонем, важно одно: единообразие в их применении. Этого требует просто удобство певцов. Но именно этого-то и нет в знаменном пении. Зато есть другая закономерность: эти знаки или их комплексы, чей напев так разительно меняется в зависимости от окружения, сохранились, оказывается, в рукописях на тех же местах! В целом, знаковая редакция напева радикально изменилась в конце XV века — а вот все эти кулизмы и мережи остались на тех же словах в тех же песнопениях. Но значение их — поменялось!

Такому явлению есть аналогии: например, английский язык. Примерно в XIV веке написание английских слов соответствовало их произношению. Но затем написание законсервировалось, а произношение со временем изменилось. На старое правописание наложилось новое произношение. В русском знаменном пении произошло нечто похожее. Записи оставались практически неизменными до конца XV века, а реальные напевы менялись. В конце концов новый напев наложился на старую запись. Так и возникли лица. Этому способствовало и то, что никакой музыкальной теории на Руси до конца XV века не было. Не было даже простейших истолкований, как поются те или иные знаки. При исключительно изустной, слуховой передаче со значениями знаков могло происходить что угодно (что мы и видели), да и сами знаки неизбежно должны были быть примитивными. Отход от примитивности начался только с конца XV века — и тогда-то началось быстрейшее движение к аналитичности, «антитонемности», если можно так сказать, крюковой записи.

Подведем итоги. Предполагаемая тонемность начала рушиться, разбиваться на первоэлементы много ранее десакрализации русского общества — с конца XV или начала XVI века. Возможная соблюдаемость ее ранее объясняется значительной независимостью знакового текста от реального пения: смотрели в книгу, а пели по традиции (менявшейся традиции), не стараясь эти изменения зафиксировать. Факты подтверждают мысль о независимости, оторванности записи от реального пения. Факты вступают в противоречие с положениями тонемности, но идеально укладываются в концепцию обыкновенной примитивности крюковой записи, не имеющей ничего общего с аскетическими устремлениями. Вывод о тонемности мышления как следствии желания передать «ангельское пение» оказывается ничем не подтвержденным: многое объясняется помимо него, многому он просто противоречит.

Восторги вокруг этой концепции В.Мартынова объясняются, возможно, романтическим отношением к древности. Но сама она не выдерживает критики. Рамки газетной статьи не позволяют развернуть обсуждение, почему же на Руси так долго держалась столь примитивная система записи пения. Но ясно одно: «подражание ангелам» тут не при чем.

Во-первых, хотел бы поблагодарить Камиля Чалаева: ему действительно удалось сжато и при этом точно изложить суть концепции В.Мартынова, которая развивается в двух его книгах о богослужебном пении. Идеи Мартынова уже успели приобрести немалую популярность в православной церковно-певческой среде и внести немалую путаницу во многие умы.

Методика построения Мартыновым своей системы взглядов на богослужебное пение типична для многих «открытий истины»: факты, выгодные для данной теории, любовно рассматриваются со всех сторон; факты, не вписывающиеся в нее или ей противоречащие, не упоминаются (см. заметку Л.Игошева на этой же странице); значения терминов, употребляемых великими авторитетами прошлого, смещаются в заранее определенную сторону; в окружении догматов и непререкаемых истин незаметно появляются несколько новых «аксиом» своего сочинения, которые в таком соседстве трудно воспринять критически.

В последних-то и заключается наибольшая опасность для неподготовленного восприятия. В качестве примера укажу на две часто повторяющиеся в книгах Мартынова мифологемы.

Унисонное, одноголосное пение объявляется почти единственно приемлемым для богослужебного пения, и под это подводится научная база: якобы любой аккорд вызывает пространственные, «телесные» по сути ощущения, в то время как унисон воспринимается как «чистая длительность», что более соответствует природе ангельской молитвы. Это звучит красиво и «духовно». Однако физическая природа звука, как известно, уже содержит в себе тот самый аккорд — первые, наиболее слышимые элементы обертонового ряда. Кто слышал одноголосное пение в помещении с хорошей акустикой (храмы именно таковы), вряд ли скажет, что у него не возникало ощущение потрясающего «объема» каждого звука. Да и любая смена звуковысотности в мелодии — это тот же интервал, только горизонтальный, «разложенный» во времени, что (тем более в гулкой акустике храма) не сильно отличается от интервала вертикального, взятого одновременно. В любом одноголосии присутствует более или менее скрытое многоголосие — эта аксиома гораздо старше.

«Конечно! — ответит последователь новой теории, знакомый со второй мартыновской мифологемой. — Покуда вы оперируете понятиями «звук», «тон», «интервал» и проч. — все так и есть. Но к настоящему богослужебному пению это просто не имеет отношения: оно состоит не из них, а из «тонем»! Это нечто совершенно иное, «тонема» — это не тон и не интервал, а пребывание на одном уровне звуковысотности или переход на другой. » — То есть, извините, абсолютно то же самое, только другими словами — и это достаточно очевидно.

Почему же понятие «тонемы» оказывается столь привлекательным? Возможно, просто из-за наивного стремления с помощью разных слов как-то отделить обычную материю — от священной, «посвященной» Богу. Действительно страшно подумать: неужели из одинаковых кирпичей может быть построен храм Божий и блудилище? Нет! Они только с виду похожи, а на самом деле храмы возводят из «кирпичем». Иконы пишутся не красками, а «краскемами», а Священное Писание, жития и акафисты, конечно же, не теми буквами писаны, что и богомерзкие любовные романы, а «буквемами» и «словемами».

Смешно? А вот и зря — на сей случай припасен аргумент, на который можно ответить лишь смиренным молчанием: как весьма точно передает К.Чалаев пафос заключительной главы новой книги Мартынова, «человек, чуждый аскетического опыта, не в состоянии увидеть разницу. » Понятно?

Оценка 4.7 проголосовавших: 17
ПОДЕЛИТЬСЯ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here