Молитва на оружие

Самое подробное описание: молитва на оружие - для наших читателей и подписчиков.

Молитва на оружие

Сколько существует человечество, столько мы слышим о бесконечных сражениях, войнах, нападениях: племени на племя, народ на народ, стран друг на друга, общеевропейские, а затем мировые войны. Сначала колдуны и шаманы племен, затем священники бога войны Марса или Ареса, а затем христианские и мусульманские силы молились за дарование им победы. Константин Великий одержал победу под знаменем Христа и восторжествовало христианство. Перед сражением выносили иконы Казанской, Владимирской Божьей Матери и других святых. Точно так же поступали жрецы и колдуны, волхвы языческих племен.

Издревле, у человека было желание преодолеть страх перед опасностями войны. Желание найти более надежную защиту, нежели обыкновенное вооружение послужило поводом развития военной магии, где применялись обряды на заговаривание воина, его рубашки, кольчуги, военного обмундирования от сабли, меча, пули и проч. Так украинские казаки, одетые в рубашки, разгромили польских летучих гусар, одетых в железные доспехи. Упоминание о секретах славянской магии мы находим в русских былинах: о Вольге, Илье Муромце, Добрыни Никитиче. Вольга умел превращаться в различных зверей. Добрыня Никитич одолел Змея заговоренным мечом. Илью Муромца калики перехожие подняли с помощью волшебной воды и дали ему такую силу, что тот смог одолеть Соловья-Разбойника.

Секретами славянской военной магии владели: киевский князь Святослав, дядька князя Владимира Добрыня, запорожские казаки – характерныки. Умение долго находиться под водой, узнавать секреты противника на расстоянии, применять различные военные хитрости. Запорожских казаков называли колдунами. Говорили, что запорожский казак может обмануть самого черта. О их колдовских способностях писали Н.Гоголь “Вечера на хуторе близ Диканьки”, П.Кулиш “Черна Рада” , Боплан “Описание Украины” и проч. Сохранились легенды и уснтые предания о П.Сагайдачном, П.Кривоносе, И.Богуне. И.Сирко за свою жизнь выиграл около 200 сражений, боев, стычек.

Наиболее ранние из известных до сих пор записей по заговорам на оружие относятся к ХUII в., затем ХUIII в. (Майков 1869; Виноградов 1907 -1909; Срезневский 1903). Написанный на листке бумаги или в небольшой тетрадке и носимый на себе во время военных действий заговор считался, способным отвратить всякое оружие и защитить от нападения и хитрости врага. Трудно с точностью сказать, что давало уверенность в спасении тому, кто носил заговор, его содержание или вера в силу заговора. Основой защитной силы против опасности служит содержание заговора, то слово или определенно точно подобранные словосочетания, обладающие чудодейственным качеством изменять течение жизненных событий .

Заговоры из тетради, приобретенной Н. Виноградовым:

“Идет Адам дорогой,

Несет в руках колоду.

Он меня не убьет,

А от мово выстрела не уйдет”.

(Виноградов 1909, № 46, с.47)

“Ты не стрелец, ты чернец, у тебя не ружье, у тебя кочерга; у тебя не порох, а сенная труха забита палкою” (там же, № 93, с. 71).

“Пошол Ховрон в лес, Ховрон Ховроныч, жена его Ховронья, сын его не умнее вышел, как пень, и ударил в пень, порох – сажа, железо – земля, и во веки веков аминь” (Майков 1869, № 335, с. 564).

“Заговаривается р.б. . от пульнаго железа, пищали, от пули свинцовой; ставлю, ставлю идола идолова от востока до запада от земли до неба и во веки веков, аминь” (Майков 1869, № 332, с. 561).

В столбце Преображенского приказа (АМЮ, № 1215) 1719г. сохранился заговор от ружья, о котором сказано: кто тот заговор “будет знать, никакое ружье не возьмет” (Новомбергский 1907, с. 723 – 724); записан он со слов знавшего его: “Лежит дорога, через тое дорогу лежит колода, по той колоде идет сам сатана, несет кулек песку да ушат воды, песком ружье заряжает, водою ружье заливает; как в ухе сера кипит, так бы в ружье порох кипел, а он бы, оберегатель мой, по всегда бодр был” (Новомбергский 1907, с. 725, 726).

Этот заговор на оружие, присланный зимою 1915г. (из г. Оренбурга) и взятый у солдата, учасника войны 1914 – 1917 гг., “очень пользительный”, по словам его владельца. Текст этого заговора в достаточной степени бессвязен и ясно свидетельствует о том, что тот, кто его переписывал, наполовину не понимал содержания. Начинается этот заговор так: “Имел граф слугу, которому велел (запретить) за проступок отрубить голову, палач, которому поручил принимать сие (?) не мог ему никакого вреда (сделать). На вопрос графа он показал письмо следующими буквами В. И. К. Н. В. К. В. К. Увидал сие письмо граф, повелел всем носить такое письмо. ” Этот заговор называется письмом от Бога и в нем повторяется на разные лады, что это письмо приносит пользу тому, кто его носит: обладатель письма не погибнет от оружия, спасется от врага, избежит болезни. Кроме того, в тексте этого заговора встречается наставление, как жить, чтобы избежать Божьей кары, наконец, рассказывается, как явилось письмо и как узнали о его могущественной силе. Содержания же письма в заговоре нет, есть лишь восемь букв, указывающих на то, что было в письме: “он показал письмо следующими буквами В. И. К. Н. В. К. В. К”.

Заговор ратного человека, идущего на войну

Выхожу я во чисто поле, сажусь на зеленый луг, во зеленом лугу есть зелия могучие, а в них сила видима – невидимая. Срывая три былинки белые, черные, арксные. Красную былинку метать буду за Окиян – море, на остров Буян, под меч – кладенец; черную былинку покачу под черного ворона, того ворона, что свил гнездо на семи дубах, а во гнезде лежит уздечка бранная, с коня богатырского; белую былинку заткну за пояс узорчатый, а в поясе узорчатом завит, зашит колчан с каленой стрелой, с дедовской, татарской. Красная былинка притащит мне меч – кладенец, черная былинка достанет уздечку бранную, белая былинка откроет колчан с каленой стрелой. С тем мечом отобью силу чужеземную, с той уздечкою обратаю коня ярого, с тем колчаном со каленой стрелой разобью врага – супостата. Заговариваю я ратного человека такого – то на войну сим заговором. Мой заговор крепок, как камень Алатырь.

Заговор ратного человека, идущего на войну

Завяжу я, раб такой-то, по пяти узлов всякому стрельцу немирному, неверному на пищалях, луках и всяком ратном оружии. Вы, узлы, заградите стрельцам все пути и дороги, замкните все пищали, опутайте все луки, повяжите все ратные оружия. И стрельцы бы из пищалей меня не били, стрелы бы их до меня не долетали, все ратные оружия меня не побивали. В моих узлах сила могуча, сила могуча змеиная сокрыта, от змея дведесятьглавого, того змея страшного, что пролетел за Океан – море, со острова Буяна, со медного дома, того змея, что убит двенадесять богатырьми под двунадесять моромскими дубами. В моих узлах зашиты злой мачехой змеиные головы. Заговариваю я раба такого-то, ратного человека, идущего на войну, моим крепким заговором, крепко – накрепко.

Сказочное оружие, побивающее врагов по богатырскому приказу. Воин брал свое оружие; в темную безлунную ночь ложил его под большой камень, накрывая дубовыми листьями и зверобоем. Всю ночь недалеко от этого места он жег костер, сидя спиной к камню. Если раздавался крик дикой хищной птицы (сокола, орла, ястреба) или хищного зверя, значит оружие было готово к бою. Если нет, то ритуал необходимо было повторить еще раз. Когда воин брал в руки оружие первый раз после обряда, он говорил: “На защиту и бережение, против всякого лиха”.

Божество бранной славы и войны северных славян. Город Ретра, в котором стоял его храм, был окружун священным дремучим лесом и озером, и хоть имел девять ворот, входить разрешалось только через одни, к которым вел подвесной мост.

Изображали Радегаста вооруженным с головы до ног, с боевой секирою, в шлеме, на котором распростер крылья орел, символ славы, с бычьей головой, знаком отваги, на круглом щите. Первоначально звался этот бог Ризводиц, что означало вражду, ссору и разводы, а потом начали его именовать Радегастом, “ратным гостем”. В храме Радегаста всегда держали самых лучших коней, ибо воину без коня никак нельзя. Почитатели и жрецы Радегаста верили, что бог ездит по ночам верхом, и если поутру видели, что какой – то конь утомлен более прочих, то догадывались, что Радегаст именно его отличил и выбрал для своих незримых поездок. Коня – божественного избранника отныне поили чистейшею водою, кормили отборным зерном и увенчивали цветами до того времени, как его сменял новый любимец бога. Некогда Радегасту была принесена в жертву голова епископа Мекленбурского Иоанна, желавшего обратить славян в христианство.

Подобные обряды на коня – повелителя Вселенной были известны и в древнем Китае. Для коня Радегаста делали особые подковы и гвозди, закаливая их в воде, набранной в девяти источниках, настоянной на 99 травах. Каждый гвоздь на каждую подкову делали со своим заговором. Когда подковывали такого коня, накрывали попоной, чтобы никто не видел. Проводили его между костров, при этом воины гримели оружием, конь не должен был бояться этого. Во время битв и сражений он присутствовал на поле боя. Так же в храме заговаривали оружие и воины давали клятву перед сражением. Обычай давать клятву богу войны известен во многих религиях мира.

Заговоры, собранные автором в различных регионах Украины.

Как забрать силу у противника.

Одним из методов, которым пользовались запорожские казаки, был метод отбирания силы при прикосновении. Сила как бы перетекала от одного к другому. В момент прикосновения произнесите “Как течет река, так и ты, сила, теки от него ко мне”. Заклинание одновременно сопровождается созданным вами мыслеобразом перетекающей реки. Это же делали на расстоянии.

Как сделать тело крепче стали.

Взять кусок старого железа, раскалить на огнем и окунуть несколько раз в емкость с колодезной водой или водой из источника. При этом сказать: “Железо, железо, напитай воду силой, будет крепче мой милый”. В этой воде заваривается дубовая кора и веточки дуба. На молодой месяц, в тайне от чужих глаз, обтереть тело этой водой 7 дней подряд. Слова наговора: “Крепи вода, дуб и железо тело мое от пули от ножа, от удара в лицо, от удара в живот, от удара в спину. Как дуб живет 300 лет, так и мне (имя) не раненному, не убитому, не калеченному жить. Слово крепко во веки веков лепко”. Берется небольшой плоский кусочек железа, привязывается к правой руке и говорится наговор: “Как у железа сила так у меня раба божьего (имя). Как его не прострелить, не перерубить, так и меня”. Перед заговором хорошо подержать кусочек железа в росе. Делать это на молодой месяц в 1-3 день.

На перенятие силы, ловкости и хитрости у врага. Говорится на траву зверобой в ночь на Ивана Купала или на эту же траву, собранную в купальскую ночь. “Сила травы, сила ночи, обереги мои руки, мои ноги, мою голову, мое тело, мое сердце от пули летящей, от топора рубящего, от пики колющей, сабли и ножа, от железа и булата, от меди красной и зеленой, от кремени, от кости, от жимолости. Как ручьи вливаются в реку так и сила врага, его ум и хитрость, вливаются в меня. Как ни одна сила на земле не может поднять Алатырь – камень, лежащего на острове Буяне, так и не один ворог не отымет взятое мною. Как потеряет он взятое мной, так и будет он бежать в страхе в края свои, так забудет дорогу ко мне. Слова мои – ключ, дело мое – замок, ключ – потерян в океан – море, как ключ не найти, так замок не открыть”.

На защиту в бою.

Говорится в день недели и час вашего рождения. Перед началом обряда рекомендуется умыться.

“На море – окияне, на острове Буяне горюч – камень лежит. Под этим горюч – камнем схованка глубокая. В той схованке я (имя) сижу. Пока до острова не доплывут, горюч – камень не подымут, схованки не откроют и меня (имя) не найдут до тех пор ни штык, ни сабля, ни топор, ни пуля, ни лихой человек меня не возьмут”.

Подготовка к бою.

Накануне сражения. Подойти к источнику с водой, набрать из него в горсть и выпить со словами: “Пью воду силы, пью воду мощи, пью воду непобедимости”. Выпив воду обтереть руки о оружие, как бы напитывая его силой. Обратив свой взор к солнцу, сказать: “Как вижу я (имя) этот день, так дай мне Всемогущий Боже увидеть и следующий”.

1. Рука сильнаго, твоей рукой содержан, а своей рукой владать. 2. Стану я, раб Божий, благословясь, пойду перекрестясь из избы в двери, из ворот в вороты, в чистое поле, в восток, в восточную сторону, к Окияну морю, и на том святом Окияне море стоит стар матер муж, и у того святого Окияна моря сырой дуб крековастый, и рубит тот старый матер муж своим булатным топором сырой дуб, и как с того сырого дуба епа летит, такожде бы и от мене, (имя), валился на сыру землю борец добрый молодец, и по всякий день и по всякий час. Аминь. Аминь. Аминь. И тем замок моим словам: ключ в море, замок на небе, отныне и до века.

Заговор на кулачный бой

Стану я, рабъ Б., благословясь, пойду перекрестясь, изъ избы въ двери, изъ ворот въ вороты, въ чистое поле, на востокъ, въ восточную сторону, къ Окiан – морю, и на томъ святомъ Окiанъ – море стоитъ стар мастер мужъ и у того святаго Окiяна – моря, сырой дубъ, и какъ съ того сырого дуба щепа летитъ, тако же бы и отъ меня, (имя рекъ) валился на сыру землю борецъ, добрый молодецъ, по всякiй день и по всякiй часъ. Аиимнь. (Трижды). Темъ моимъ словамъ, ключь в море, замок на небе, отъ ныне и до века. /1863г./

Заговор от ранений

Звезда, которая управляет сегодня оружием! Я желаю тебя заколдовать и говорю тебе, чтобы ты повиновалась мне во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. (Сделайте крестное знамение).

Заговор на железо, уклад, сталь, медь

Мать сыра – земля, ты мать всякому железу, а ты, железо, поди во свою матерь – землю, а ты, дерево, поди во свою матерь – дерево, а вы, перья, подите во свою матерь – птицу, а птица полети в небо, а клей побеги в рыбу, а ты, рыба, поплыви в море, а мне бы, рабу такому – то, было бы просторно по всей земле. Железо, уклад, сталь, медь, на меня не ходите, воротитеся ушми и боками. Как метелица не может прямо лететь и ко всякому дереву близко приставать, так бы всем вам ни мочно, ни прямо, ни тяжело падать на меня и моего коня, и приставать ко мне и моему коню. Как у мельницы жернова вертятся, так железо, уклад, сталь и медь вертелись бы кругом меня, а в меня не попадали. А тело бы мое было от вас не окровавлено, душа не осквернена. А будет мой приговор крепок и долог!

“У одного грека землепроходца, путешествовавшего, по словам его ко Св.местам, была какая – то ладанка, спасавшая от всякой пули. Надев на себя, он вызывал присутствуюших офицеров стрелять по нему; а когда никто не согласился, то он надел ладанку на лошадь, просил стрелять по ней и отвечал хозяину цену лошади. И на это не согласились, а избрали жертвою петуха. Затем, петуха привязали и сделали по нем, почти в упор ружья, около десятка или более выстрелов дробью и пулей: петух вскрикивал, подлетал, метался, но на нем не было крови; он издох уже в следующую ночь, а ощипав его, нашли, что он весь покрыт сине – багровыми рубцами”.

Молитва на оружие

Молитва на благословение воинских оружий

Господи Боже наш, Боже Сил, сильный в крепости и крепкий во бранех, отроку Твоему древле Давиду предивную силу к побеждению противнаго хульника Голиафа даровавый, Ты и ныне милостивно приими смиренныя мольбы наша: на оружия сия небесное Твое благословение низпосли, и рабу Твоему сему (имя) сия носити ко укреплению и заступлению Церкве Твоея Святыя, сирых же и вдовиц, и на земли сущаго святаго достояния Твоего желающаго, силу и крепость подаждь, и сопротив всякому вражию ополчению сими грозна и страшна сотвори и победоносна всегда во славу Твою яви. Ты бо еси крепость и утверждение наше, и Тебе славу возсылаем, Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Название книги

Къ изученію заговора и колдовства въ Россіи.

Леонская Елена

ЗАГОВОРЫ НА ОРУЖІЕ.

РАЗСМОТРѢНІЕ МАТЕРІАЛА.

Между разнообразными заговорами, обращающимися среди русскаго народа, находится значительное количество заговоровъ на оружіе. Наиболѣе раннія изъ извѣстныхъ до сихъ поръ записей относятся къ XVII в., затѣмъ есть записи XVIII в. и позднія – XIX в.

Поводомъ къ сложенію и распространенію подобныхъ заговоровъ является страхъ предъ опасностями войны и желаніе найти болѣе надежную защиту, нежели обыкновенное вооруженіе. Написанный на листкѣ бумаги или въ небольшой тетрадкѣ и носимый на себѣ во время военныхъ дѣйствій заговоръ считался, считается и до сихъ поръ, способнымъ отвратить всякое оружіе и защитить отъ нападенія и хитрости врага. – Трудно съ точностію опредѣлить, что́ даетъ увѣренность въ спасеніи тому, кто носитъ заговоръ, его ли содержаніе или просто его присутствіе на груди. Пожалуй послѣднее, какъ наиболѣе ощутительное, особенно важно, тѣмъ болѣе, что многіе безграмотные также пользуются написанными заговорами – „а хто умѣетъ в грамоте или неумѣетъ

а сия молитвы возитъ или носитъ с собою в чистотѣ“, – говоритъ наставленіе, помѣщенное въ концѣ одного заговора, но, конечно, основною защитительною силою противъ опасности служитъ содержаніе заговора, оно и есть именно то слово, которое обладаетъ чудодѣйетвеннымъ качествомъ измѣнять теченіе жизненныхъ событій.

Вѣра въ это слово настолько глубока, что распространяется и на его начертаніе, поэтому и обладаніе написаннымъ заговоромъ безъ произнесенія его, безъ знанія содержанія – уже приноситъ пользу; отсюда безсознательное равнодушіе при переписываніи заговоровъ, ведущее ко многимъ неточностямъ, а иногда и къ явнымъ нелѣпостямъ въ текстѣ. Надъ содержаніемъ не задумываются – былъ бы переписанъ заговоръ, признанный традиціею полезнымъ.

Изъ разсмотрѣнія содержанія имѣющихся въ настоящее время заговоровъ можно составить себѣ достаточно ясное представленіе о томъ, какіе образы и картины создавались фантазіей тревожнаго, ищущаго защиты человѣка и въ какія словосочетанія они облекались для того, чтобы стать, по его мнѣнію, вѣрною защитою противъ грозящаго смертію вражескаго оружія. –

Имѣющіеся въ наличности русскіе заговоры отъ оружія могутъ быть раздѣлены на двѣ группы.

Къ первой относятся заговоры съ установившимися картинами и о́бразами, къ другой – заговоры безъ опредѣленныхъ стилистическихъ особенностей. Основная мысль тѣхъ и другихъ – такъ подобрать слова, чтобы защититься ими отъ врага и его оружія.

Заговоры первой группы, носящіе въ рукописяхъ названія заговорныхъ молитвъ или просто молитвъ, обстоятельны по содержанію, почему иногда очень длинны; заговоры второй группы коротки и часто неясны. Первые должны быть отнесены къ письменной традиціи, вторые – къ устной. Заговоры первой группы такъ охарактеризованы еще приказными конца XVII и начала XVIII вв.: „на тѣхъ 17 листкахъ статейками воровскія заговорныя рѣчи отъ застрѣленія человѣка,

ото всякаго ружья, и отъ звѣринаго съѣденія и отъ защищенія отъ лиха человѣка ото всякихъ пакостей; да въ тѣхъ же статейкахъ съ тѣми воровскими словами вмѣшиваны рѣчи къ прошенію отъ того жъ къ Господу Богу и Пресвятой Богородицѣ и святымъ Апостоламъ и инымъ святымъ“. Эта характеристика различаетъ въ заговорѣ очень опредѣленно воровскія заговорныя рѣчи и рѣчи къ прошенію ко Господу Богу и Пресвятой Богородицѣ и святымъ Апостоламъ и инымъ святымъ, т. е. слова молитвенныя и слова, имѣющія какой то таинственный смыслъ. Руководясь такимъ дѣленіемъ, обратимся прежде всего къ „воровскимъ заговорнымъ рѣчамъ“ и посмотримъ каково ихъ внѣшнее строеніе и внутреннее значеніе. „Воровскія рѣчи“ построены по плану, который можетъ быть названъ традиціонно-эпическимъ: вступленіе – обстоятельства, предшествующія основному дѣйствію, главная часть – сущность дѣйствія, заключеніе – завершеніе дѣйствія. – Планъ этотъ не сохранился во всѣхъ варіантахъ заговоровъ на оружіе, но части его находятся почти въ каждомъ варіантѣ.

Вступленіе даетъ такую картину: „Есть море – океанъ; на томъ море акияне стоитъ столбъ желѣзной“…. „есть…. море акіянъ, на томъ морѣ акіянѣ есть другое море желѣзное…. на томъ морѣ желѣзномъ есть столпъ желѣзной“……. „есть море земленное, на томъ море земленномъ есть мостъ железной“… …„есть…. море окиянъ, за темъ моремъ окияномъ стоятъ горы каменныя. Иногда вступленіе рисуетъ выходъ: „Встану и реку…. ограждаюсь…. и выду въ чистое поле. Ограждаюся солнцемъ и свѣтлыми звѣздами“…. ….„пойду я (и. р.) і мои товарищи заговорная дружина…. на своихъ супостатовъ“…. „и азъ (и. р.) иду во всякія орды противъ ратныхъ

людей“….. „Пущается р. Б. въ чистое поле въ зеленую камору“…., но вступленіе – выходъ менѣе характерно для разсматриваемыхъ заговоровъ и вышеуказанная картина желѣзнаго озера можетъ считаться для нихъ болѣе употребительной вступительной формулой. Картина далекой страны расширяется изображеніемъ какого-то существа, не менѣе удивительнаго, нежели описанная страна:… „въ томъ столпѣ желѣзномъ стоитъ мужъ желѣзной – подпершися своимъ желѣзнымъ посохомъ отъ востоку и до западу…“ Слово мужъ замѣняется иногда словомъ царь, иногда словомъ отецъ. Мужъ этотъ проявляетъ свою силу въ томъ, что запрещаетъ „своимъ дѣтямъ всякому желѣзу і булату і синему укладу каленому і всякому простому желѣзу и укрѣпляетъ человѣка особымъ одѣяніемъ: „возъдѣваетъ на меня и детей моихъ рубаху каменну“. Таково содержаніе вступленія. Мысль составителя заговора ясна – заговоромъ нужно дать крѣпость и защиту человѣку, поэтому и все словосочетаніе должно изображать нѣчто крѣпкое – желѣзное (каменное) море, желѣзный (каменный) столбъ, желѣзный (каменный) мужъ, каменная (мѣдная) рубаха. –

Вторая – наиболѣе существенная – часть заговора заключаетъ въ себѣ просьбу объ избавленіи отъ всякаго оружія и запрещеніе ему вредить данному лицу. Оружіе здѣсь является тѣмъ зломъ, отъ котораго нужно спастись словомъ и которое нужно этимъ словомъ ослабить, уничтожить, поэтому все, что входитъ въ понятіе этого зла, тщательно называется, иначе если хоть какая-нибудь часть не будетъ названа, она избѣжитъ вліянія заговорнаго слова и повредитъ. Вслѣдствіе такого убѣжденія въ разсматриваемомъ заговорѣ находится значительный перечень всякаго рода оружія: „отъ всякова оружія, отъ стрѣлъ, отъ сабли, отъ копья, отъ

топора и отъ пищалѣй и отъ пульки свинъцовой, и отъ желѣза, и укладу, и синя булату заморского, и отъ камени, и отъ кремени, и отъ кости, и отъ жимолости“. Это перечисленіе въ варіантахъ заговора разрастается и мѣняется: „отъ стрѣлы…. и отъ всякаго древа и отъ всякаго желѣза окованнаго, и булату, и укладу, и стали, и отъ проволоки…. и отъ мѣди красной и зеленой, и отъ земляного бою, и отъ каменнаго и отъ… кости“. Просьба о защитѣ соединяется съ просьбою о дарованіи крѣпости себѣ лично: „создайте мнѣ… и рубаху, и колпакъ, и кафтанъ крѣпъчая шолома и пансыря и… синя булату заморъского и скуите мое грѣшъное тѣло крепъчая бела камени“. По сцѣпленію мыслей объемъ просьбы увеличивается, просятъ защиты уже нетолько отъ оружія, но и отъ лицъ, имѣющихъ власть и могущихъ повредить не менѣе оружія: „отъ всякого супостата зла находящаго и поганыхъ наветъниковъ, отъ дьявольскихъ совѣтниковъ“. „Отъ лиходѣевъ моихъ и супостатовъ… и начальныхъ людей и моего полкового и сотеннаго командировъ и частнаго офицера… такъ бы на меня весь полкъ и станицы и хутора ненавистники и супостаты злобы не помышляли“. Непосредственно просьба переходитъ въ приказаніе и оно, направленное къ оружію, и есть основная часть заговора, вслѣдствіи чего во всѣхъ заговорахъ разсматриваемой группы это приказаніе непремѣнно находится. Оно обращено главнымъ образомъ къ стрѣлѣ и желѣзу, но можетъ быть измѣнено и направлено ко всякому оружію: „О, стрѣла, стой, не ходи до меня“… „поди, стрела… желѣзомъ въ земълю, цевьемъ въ древо, перьемъ во пътицу, и всякое желѣзо, (и свинецъ, и медь)… поди въ свою мать въ землю, отъ нея ты народилося“… „а подите, стрѣлы, цевьемъ во свою матерь

во древо, а перьемъ во свою матерь во птицу, а птица въ небо, а клей во свою матеръ въ рыбу, а рыба въ море, а желѣзомъ во свою матерь въ землю, изъ земли взято, въ землю і поди…“. Это обращеніе къ стрѣлѣ нѣсколько измѣняется въ нѣкоторыхъ варіантахъ: „не ходите къ намъ, стрѣлы, за три локти, а па́даите къ намъ ушима и бокомъ, а къ нашимъ супостатомъ ходите и падайте острымъ желѣзомъ…“ Приказаніе также нѣсколько измѣняетъ свою форму: …а меня „ни стрѣлою не застрѣлити, і ис пушки, і ис пищали, і изъ самопала… не убити… не ранити… не ударити.

Перечисливъ оружіе, отъ котораго испрашивается помощь, заговоръ называетъ вражескіе народы, отъ которыхъ нужно защищаться; перечисленіе это обстоятельно и довольно длинно: „отъ всякаго боевого удару тотарскаго, і калмыцкаго, і черемискаго, і чюважскаго, і турскаго, і отъ нѣмецкаго, і отъ литовскаго, і отъ русскаго“. Нерѣдко вслѣдъ за перечисленіемъ вражескихъ племенъ слѣдуетъ заклинанье, на нихъ направленное: „а сопостатовъ моихъ сердца и рѣчи, и мысли, и поспѣхъ ихъ, какъ лыка и мочала и вареная нетина, и гнилая колода и подкладная жердь, подвальное бревно“…. „дай моимъ сопостатомъ и сопротивникомъ заечье сердце, киселевы ноги; іли бы мои сопостаты и недруги какъ печи озадней столбъ стоитъ вызбѣ не было бы оуних ни оума, ни памяти“….

Перечисленіемъ враговъ и проклятіями ихъ заканчивается основная часть заговора. Заключеніе встрѣчается не во всѣхъ варіантахъ, но въ тѣхъ, гдѣ оно есть, оно представляетъ собою „ключевыя слова“, т. е. такія, въ которыхъ упоминается какой-то таинственный ключъ, замыкающій заговоръ, вслѣдствіе чего послѣдній не можетъ потерять своей силы: „ключъ серебрянъ на закладѣ въ лари подъ бѣлымъ

камнемъ алатыремъ, и замыкаетъ замкомъ… і того замка не отмыкивати“.

Невозможность для враговъ повредить тому, кто носитъ заговоръ, выражается образно, путемъ сравненія: „і какъ молнію оуговорятъ огненную мои недруги и мои супостаты, тогда і мое оружіе…. боевое воинское испортятъ. И какъ имъ моимъ супостатамъ молніи небесныя уговорити невозможно, такъ и мое оружіе боевое, огненное не уговорить“….

Этими словами обычно и заканчивается заговоръ. Таковъ планъ заговора на оружіе, отдѣленный отъ молитвенныхъ словъ. Указанныя формулы – просительная и заклинательная, какъ со внѣшней такъ и со внутренней стороны, представляютъ собою яркое отраженіе того страха и надеждъ, которые наполняютъ душу человѣка, идущаго на войну, такъ опредѣленно и точно подобраны нужныя словосочетанія; но въ такомъ видѣ заговоры на оружіе не встрѣчаются – отъ начала и до конца наполнены они молитвенными рѣчами, причемъ и вышеуказанные образы и картины иногда замѣняются молитвенными: „Есть море океанъ; на томъ море акияне стоитъ столбъ желѣзный на томъ столбу стоитъ Спасъ Вседеръжитель“…. „Есть… море окиянъ, за тѣмъ моремъ окияномъ стоятъ горы каменныя, среди техъ горъ каменныхъ стоитъ архангелъ Михаилъ“, и обращеніе въ заговорѣ направлено къ Спасителю: „…молюся Спасу Вышънему Господи, Господи… помилуй меня раба божія грѣшна, трудника“, но просьба все та же: „помилуй… отъ всякова желѣза“ и далѣе идетъ тотъ же перечень разнаго оружія. Такая же просьба обращена и къ Нр. Богородицѣ: „О Пресвятая Дѣво Богородице, Мати Христа Бога нашего, защити Государыня Владычице р. с. сковородою желѣзною и святого Своею ризою“. Помощь Снасителя и Божіей Матери

въ одномъ изъ варіантовъ первой группы изображена очень подробно: „наряжаетъ р. б. Самъ Господь Исусъ Христосъ въ тридевять рубъ мѣдныхъ… запираетъ… своими небесными воротами… замыкаетъ своими замками“.

Прошенія обращены и къ святымъ; святые обыкновенно именуются тѣ, которые имѣютъ какое либо отношеніе къ воинскому дѣлу: Михаилъ архангелъ (съ нимъ чаего вмѣстѣ именуются и прочіе архангелы). – „Святый Михаилъ архангелъ защичаетъ меня, р. б. своимъ златимъ щитомъ отъ всякаго желѣза отъ стрѣлы…“; Георгій Побѣдоносецъ – „Святый Страстотерпецъ Христовъ Георъгии… какъ ты попъралъ невѣръныя, недаи меня р. б….. моимъ злымъ супостатамъ, огради меня р. б. горою каменъною“…; св. Димитрій – „Святый Димитрій, защити меня р. б, отъ всякова желѣза, удариваи ты, Государь, всякую стрелу ушъми въ землю“…. Упоминаются имена наиболѣе чтимыя Святыхъ: „Святый великій чудотворецъ Николай Можайскій кроетъ меня, р. б. свою честною ризою“, или имена такихъ святыхъ, которыя по созвучію вызываютъ подходящую словесную комбинацію: „Святый Лука Апостолъ Христовъ… захватаи Государь за луки татарскіе“; – „святый государь Тихонъ, утиши государь всякіе плеча татарскіе“…; наконецъ встрѣчаются имена святыхъ, употребленныя однажды, очевидно, вставленныя лицами, имѣвшими особую причину для ихъ упоминанія (Архидіаконъ Стефанъ, мученикъ Мина, Московскіе Чудотворцы, мученицы Варвара, Анастасія и др..

Всѣ эти молитвенныя обращенія однако не исключаютъ такого сочетанія словъ, которое должно разсматриваться, какъ основная часть заговора, т. е. заговорную фармулу, направленную непосредственно на оружіе, но эта формула получаетъ совершенно неожиданное построеніе, которое характеризуетъ представленіе о священныхъ лицахъ, предметахъ и понятіяхъ, какъ о талисманахъ, ослабляющихъ силу оружія. Эта заговорная охристіанизированная формула, встрѣчающаяся во многихъ варіантахъ заговоровъ отъ оружія, составлена такъ: „Стой, стрѣла, не ходи до меня…. а подите, стрѣлы, чрезъ дѣву Марію и чрезъ главу Іоанна Крестителя…. и чрезъ благовѣщенье Пресвятыя Богородицы…. чрезъ терновъ вѣнецъ, иже бысть на главѣ Господа Нашего Іисуса Христа…. і чрезъ распятіе Христово…. і чрезъ судный і грозный день Господень…. чрезъ моленіе всемогущаго Бога Господа Нашего І. Х., иже не изволилъ мя на ратномъ дѣлѣ ни уязвити, ни сокрушити…. аминь“.

Эта формула идетъ въ заговорахъ, перемежаясь съ формулой: „поди, стрѣла, цевьемъ въ древо“…. и какъ та, такъ и другая прочнѣе другихъ частей держатся въ заговорѣ. Заключительныя, эпическія „ключевыя“ слова также получили черты, образовавшіяся подъ вліяніемъ христіанскаго міровоззрѣнія: „Ключъ креста Христова Іисусе Христе (трижды). Коли тотъ ключъ соидетъ съ небеси, тогда меня р. б. оубиютъ…. И тому ключю съ небеси не схаживати…. а меня р. б.

не убить. Какъ эпическая „ключевая“ формула заканчиваетъ заговоръ и является надежнымъ его закрѣпленіеем, такъ и молитвенныя обращенія ко святымъ заканчиваются упоминаніемъ ключа, хранящагося на небѣ у Господа Бога и являющагося символомъ безопасности для человѣка, употребляющаго заговоръ.

Такимъ образомъ молитвенный оттѣнокъ наложенъ на всѣ части заговора на оружіе, причемъ эпическія картины остались и соединились, но не слились съ молитвенными рѣчами, почему не рѣдко встрѣчается такое сочетаніе: „…отъ всѣхъ нечестивыхъ родовъ покрываюся небесы, защищаюся крестомъ Христовымъ, облекуся облакомъ…. около меня есть тынъ желѣзный отъ земли і до небеси заступленіе и стяжательства ангела хранителя моего“.

Сравненія, часто употребляющіяся въ заговорѣ съ цѣлью усилить приказаніе или пожеланіе, имѣютъ мѣсто и въ заговорахъ на оружіе, но значеніе ихъ второстепенное: „…а небу зъ землею несхаживатися въ мѣсто, такъ і моимъ супостатомъ на меня р. б. не нахаживати“.

Элементъ легенды и житій, вносимый въ заговоръ, обыкновенно входитъ въ формулу сравненія: „Государь святы Георгіи храбры, ступалъ еси тридевять царей кесаринскихъ такъ, государь, ступаи моихъ сопостатовъ“, этотъ элементъ представленъ довольно слабо, причемъ источникъ этихъ легендарныхъ чертъ не всегда ясенъ. Въ текстѣ заговоровъ на оружіе встрѣчаются упоминанія о чудѣ во Влахернѣ, о связанныхъ Пр. Богородицей 30-ти жидахъ, о сотвореніи Адама и его власти надъ животными; строки, взятыя изъ псалмовъ, обращеніе къ Животворящему Кресту входятъ многіе варіанты разсматриваемыхъ заговоровъ, причемъ чѣмъ больше взято строкъ псалма и чѣмъ больше обращеній ко святымъ и ко Кресту, тѣмъ меньше эпическихъ

словосочетаній, и въ концѣ концовъ они совершенно исчезаютъ и остается одна молитва.

Таково содержаніе заговоровъ первой группы; оно сохранилось болѣе или менѣе точно въ различныхъ варіантахъ; измѣненія происходили во 1-хъ) вслѣдствіе повторенія въ одномъ заговорѣ однѣхъ и тѣхъ же формулъ, во 2-хъ) вслѣдствіе распаденія одного заговора на части, употреблявшіяся отдѣльно, въ 3-хъ) вслѣдствіе упоминанія все новыхъ и новыхъ именъ святыхъ съ отдѣльными для каждаго молитвенными прошеніями и, наконецъ, въ 4-хъ) вслѣдствіе помѣщенія въ заговоры на оружіе формулъ, взятыхъ изъ заговоровъ другихъ категорій. Эти вставки обусловливались нѣкоторыми сходными чертами между заговорами на оружіе и другими. Такъ просьба защитить отъ супостата-врага расширялась просьбою защиты вообще отъ злого человѣка, разные виды злыхъ людей и перечислялись: „ни копіями сколоть ни стару, ни младу, ни белу, ни русу, ни черну, ни черемну, ни ведуну, ни ведунье, ни чернцу, ни чернице, ни колдуну, ни колдунье, ни женки, ни дѣвке“. Идея врага расширяется, и въ заговорѣ на оружіе появляется прошеніе о спасеніи отъ злого духа: „….и егда придетъ смертъны часъ не даите души моеи грешныя и темъ моимъ задушникамъ прокълятымъ, лукавымъ дияволамъ на тязаніемъ“.

Заговоры на оружіе, какъ и вообще всѣ произведенія, обращающіяся въ народѣ, имѣютъ черты бытовыя, причемъ болѣе старыя остаются и тогда, когда упоминаются уже новыя, такъ наряду со штыкомъ и шашкой заговоръ говоритъ о стрѣлѣ и рогатинѣ. Дѣйствительная жизнь отразилась въ заговорахъ на оружіе весьма слабо; лишь перечисленіе воинскаго вооруженія даеть возможность судить о способахъ защиты и измѣненіяхъ въ нихъ, да въ перечисленіи

вражескихъ народовъ можно различить отголоски различныхъ войнъ: литва, татары, мордва, чуваши, черемисы, калмыки, башкиры, нѣмцы, прусаки, турки, черкасы, арапы упоминаются почти въ каждомъ варіантѣ или объединяются въ понятіи нечестивыхъ родовъ. Любопытно отмѣтить, что наряду съ указанными народами иногда вставляется „і отъ русскаго роду“. Выраженіе это съ одной стороны можетъ свидѣтельствовать о томъ, что приходилось опасаться и своихъ соплеменниковъ, а съ другой позволяютъ предположить, что этими заговорами пользовались не одни русскіе. Наконецъ въ этомъ окончаніи можно предположить какое нибудь искаженіе. Однообразіе плана, картинъ, образовъ, эпическихъ и молитвенныхъ подробностей позволяетъ разсматривать первую группу заговоровъ на оружіе, какъ рядъ варіантовъ одного и того же основного заговора, хранившагося преимущественно въ записи и при переписываніи то разраставшагося въ объемѣ, то разбивавшагося на отдѣлъныя части, то значительно уклонявшагося въ сторону молитвы.

Вторая группа заговоровъ на оружіе заключаетъ въ себѣ такіе заговоры, которые не имѣютъ между собою накакого сходства и также весьма отличаются отъ составляющихъ первую группу. Это короткія словосочетанія, не имѣющія опредѣленнаго плана и лишенныя законченныхъ картинъ и образовъ. Подобные заговоры встрѣчаются какъ въ позднѣйшихъ записяхъ, такъ и въ документахъ прошлыхъ вѣковъ. Въ столбцѣ Преображенскаго приказа (№ 1215 Ар. М. Юст.) 1719 г. сохранился заговоръ отъ ружья, о которомъ сказано: кто тотъ заговоръ „будетъ знать, никакое ружье не возметъ“; записалъ онъ такъ со словъ знавшаго его: „Лежитъ дорога, черезъ тое дорогу лежитъ колода, по той колодѣ идетъ самъ сатана, несетъ кулекъ песку, да ушатъ воды, пескомъ ружье заряжаетъ, водою ружье заливаетъ; какъ въ ухѣ сѣра кипитъ, такъ бы въ ружьѣ порохъ

кипѣлъ, а онъ бы, оберегатель мой, по всегда бодръ былъ“. Указаніе на то, что заговоръ нужно знать, что онъ записанъ со словъ, позволяетъ предположить, что эту заговорную фразу надо было помнить, почему она и коротка и составлена въ очень простыхъ выраженіяхъ. Что этотъ заговоръ передавался изустно можно заключить и изъ того, что въ тетрадкахъ заговоровъ, сохранившихся до сихъ поръ, ни этого текста, ни близкой къ нему параллели не встрѣчается.

Въ одной изъ тетрадокъ, пріобрѣтенныхъ Н. Виноградовымъ, на ряду съ заговорами отъ оружія первой группы находится такой, который долженъ быть отнесенъ ко 2-ой группѣ, при немъ нѣтъ никакого примѣчанія: „Идетъ Адамъ дорогой, несетъ въ рукахъ колоду. Порохъ – грязь, дробь – прахъ, онъ меня не убьетъ, а отъ мово выстрѣла не уйдетъ“, краткость и простота этого заговора опять-таки заставляетъ предполагать его храненіе не на бумагѣ, а въ памяти. – „Ты не стрѣлецъ, ты чернецъ, у тебя не ружье, у тебя кочерга; у тебя не порохъ, а сѣнная труха забита палкою“. „Пашолъ ховронъ въ лѣсъ, ховронъ ховронычъ, жена его ховронья, сынъ его не умнѣе вышелъ, какъ пень, и ударилъ въ пень, порохъ – сажа, желѣзо – земля, и во вѣки вѣковъ аминь“. Приведенныхъ заговоровъ достаточно, чтобы убѣдиться, какъ разнообразны могутъ быть заговоры, отнесенные ко 2-ой группѣ; сюда же могутъ быть причислены и отрывки изъ псалмовъ, считающіеся спасительными отъ вражескаго оружія и такія фразы, въ которыхъ ясно выражается желаніе заговорить себя отъ оружія: „Заговаривается р. б. отъ пульнаго желѣза, пищали, отъ пули свинцовой;

ставлю, ставлю идола идолова отъ востока до запада отъ земли до неба и во вѣки вѣковъ аминь“.

Въ приведенномъ заговорѣ еще можно усмотрѣть нѣкоторое отраженіе заговоровъ первой группы, но отраженіе крайне блѣдное и значительно измѣненное. („Желѣзный мужъ“ далъ варіантъ „идолъ идоловъ“). Разнообразіе выраженій, въ которыя облечены заговоры 2-ой группы, свидѣтельствуетъ о томъ, что каждый изъ нихъ создавался по мѣрѣ надобности лицами, не имѣвшими общей установленной формулы и руководившимися личными соображеніями при подборѣ словъ. То, что объединяетъ всѣ эти разнообразныя заговорныя формулы, это опредѣленная мысль о слабости вражескаго оружія и невозможности для него повредить лицу, произносящему заговоръ. Пріемъ сравненія употребляется и въ этихъ короткихъ заговорахъ.

Таковы заговоры на оружіе, обращавшіеся и обращающіеся въ русскомъ народѣ; форма ихъ (какъ первой такъ и второй группы) не представляетъ собою какихъ либо оригинальныхъ чертъ. Мужъ желѣзный имѣетъ себѣ параллель: въ заговорахъ другихъ категорій золотъ человѣкъ, триста желѣзныхъ мужей и т. п. Море океанъ со столбомъ или камнемъ посреди опять-таки упоминается въ цѣломъ рядѣ заговоровъ на разные случаи. Заклинанье въ формѣ приказанія принадлежитъ вообще строенію заговора, точно такъ же, какъ и ключевыя слова. Но содержаніе разсматриваемыхъ заговоровъ и главнымъ образомъ заклинанье стрѣлы (ея расчлененіе) и воинскія подробности выдѣляютъ ихъ изъ ряда другихъ заговоровъ. Эти части могутъ быть разсматриваемы какъ наиболѣе оригинальныя. Что касается до опредѣленія источника эпическихъ подробностей заговора на оружіе, то оно является весьма затруднительнымъ

за неимѣніемъ достаточнаго сравнительнаго матеріала.

Заговоры первой группы соединялись съ магическимъ дѣйствіемъ, а именно съ обвязываніемъ тѣла ниткой (шелковой, красной, черной. Таинственное вліяніе разныхъ нитей признавалось въ магіи какъ Востока, такъ и классическаго міра, такъ что это обвязываніе, надо думать, зашло въ магическую практику русскаго народа издалека, но опредѣлять съ помощью его архаичность заговорнаго текста едва ли возможно – магическія дѣйствія имѣютъ болѣе древнее происхожденіе, чѣмъ заговорныя формулы и отличаются бо́льшею устойчивостью, нежели тѣ или другія словосочетанія. Такимъ образомъ, оставивъ пока въ сторонѣ вопросъ о древности происхожденія заговоровъ на оружіе той и другой группы, обратимся еще къ одному тексту, стоящему совершенно особнякомъ. Это заговоръ на оружіе, присланный зимою 1915 г. (изъ г. Оренбурга) и взятый у солдата, участника войны 1914-17 гг. „очень пользительный“, по словамъ его владѣльца. Текстъ этого заговора въ достаточной степепи безсвязенъ и ясно свидѣтельствуетъ о томъ, что тотъ, кто его переписывалъ наполовину не понималъ содержанія. Этотъ заговоръ называется письмомъ отъ Бога

и въ немъ повторяется на разные лады, что письмо это приноситъ пользу тому, кто его носитъ: обладатель письма не погибнетъ отъ оружія, спасется отъ врага, избѣжитъ болѣзни. Кромѣ того въ текстѣ этого заговора встрѣчается наставленіе, какъ жить, чтобы избѣжать Божьей кары, наконецъ разсказывается, какъ явилось письмо и какъ узнали о его могущественной силѣ. Содержанія же письма въ заговорѣ нѣтъ, есть лишь восемь буквъ, указывающихъ на то, что было въ письмѣ „онъ показалъ письмо слѣдующими буквами В. І. К. Н. В. К. В. К“.

Заговоръ этотъ представляетъ собою какое-то соединеніе разныхъ заговоровъ, въ немъ можно найти черты близкія къ подробностямъ „Свитка Іерусалимскаго“ – это наставленіе жить нравственно и угроза наказанія, нѣкоторыя выраженія напоминаютъ „Сонъ Богородицы“ – это указаніе на то, что, если женщина, болѣющая при рожденіи ребенка, будетъ имѣть это письмо при себѣ, она получитъ облегченіе, что также всякій, имѣющій это письмо, спасется отъ разныхъ бѣдъ.

Несмотря, однако, на эти черты сходства разсматриваемый заговоръ нельзя счесть варіантомъ ни „Іерусалимскаго свитка“ ни „Сна Богородицы“ главнымъ образомъ потому, что тѣ части заговора, которыя придавали ему значеніе, какъ „заговора на оружіе“ не встрѣчаются въ указанныхъ отчасти сходныхъ заговорахъ. На этихъ частяхъ необходимо нѣсколько остановиться.

Начинается этотъ заговоръ такъ. „Имѣлъ графъ слугу, которому велѣлъ (запретить) за проступокъ отрубить голову, палачъ, которому поручилъ принимать сіе (?) не могъ ему никакого вреда (сдѣлать). На вопросъ графа онъ показалъ письмо слѣдующими буквами В. І. К. Н. В. К. В. К. Увидалъ сіе письмо графъ, повелѣлъ всѣмъ носить такое письмо“… дальше идетъ указаніе отъ чего предохраняетъ письмо и между

прочимъ сказано „не бойся ни пули, ни всякаго оружія… не могутъ повредить тебѣ“… „не будетъ взятъ въ плѣнъ врагами и не раненъ…“ Указанное начало совершенно не встрѣчается въ русскихъ варіантахъ заговоровъ точно такъ же, какъ не встрѣчается въ русскихъ заговорахъ хронологическихъ датъ, которыя находятся въ разсматриваемомъ текстѣ; въ немъ упоминается годъ появленія письма 1724 и 1791 годъ, когда это письмо сдѣлалось доступно для списыванія: „письмо сіе прислано съ неба (замѣчаю?) буквами (гомиткою?) въ томъ году 1724 золотыми буквами и носилось на воздухѣ и хотѣли его взять, но оно уходило изъ рукъ. Въ 1791 г. вздумали списать…“ Таковы особенности текста, считающагося заговоромъ на оружіе. Устной традиціи приписать его нельзя – содержаніе слишкомъ сложно и изложеніе не просто – онъ очевидно хранился въ записи, но ни одна русская рукопись не сохранила подобнаго текста; ввиду этого разсматриваемый заговоръ долженъ быть отнесенъ къ нерусской редакціи. И дѣйствительно въ западной Европѣ находится цѣлый рядъ письменныхъ и даже печатныхъ заговоровъ, текстъ которыхъ совпадаетъ почти дословно съ полученнымъ изъ г. Оренбурга. По словамъ изслѣдователя этихъ заговоровъ эти послѣдніе, представляя собою нагроможденіе отрывковъ разныхъ заговорныхъ текстовъ, происхожденія поздняго и собственно отношенія къ оружію имѣютъ очень мало. Появленіе такого заговора отъ оружія въ русскомъ народѣ можетъ быть объяснено тѣмъ, что печатныя произведенія изъ Западной Европы свободно проникаютъ вь русскія пограничныя мѣстности, и что появившійся печатный заговорный текстъ всегда могъ быть переведенъ и распространенъ; да и при личныхъ сношеніяхъ съ иноземцами русскіе могли воспользоваться ихъ знаніемъ заговора. Подобный случай подтвержденъ документально. Въ 1719 г. плѣнный изъ города Алыста, попавъ

въ Переяславль Рязанскій, сообщилъ русскому служилому человѣку и заговоръ противъ пожара съ печатной нѣмецкой книги прозваніемъ „Малицыной“ и обращавшійся въ устномъ обиходѣ у жителей Алыста охотничій заговоръ противъ порчи ружья. Подобнымъ же образомъ могъ проникнуть въ русскій народъ и заговоръ на оружіе, не имѣющій никакой связи съ тѣми текстами, которые сохранились въ русскихъ сборникахъ или которые передаются изъ устъ въ уста среди народа.

Оценка 4.7 проголосовавших: 18
ПОДЕЛИТЬСЯ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here